inthebalanceru: (Default)
[personal profile] inthebalanceru
Оригинал взят у [livejournal.com profile] double_bind в 209b. Ангелы страшатся #3 (окончание)

Я хочу начать с чего-нибудь настолько материального, насколько возможно, и категорически заявить (что такое категория, кстати?), что не существует такой вещи, как, например, хлор. Хлор -- это имя класса атомов, а класс -- это не вещь. В известном смысле верно, что если вы соедините хлор и натрий, вы увидите бурную реакцию с образованием пищевой соли. Но речь идет не об истинности этого утверждения. Речь идет о том, является ли утверждение предметом химии, материально ли утверждение. Есть ли в природе такие объекты, как классы? Я утверждаю, что кроме мира живых существ их больше нигде нет. А вот в мире живых существ, который гностики и Юнг называют мир Творения, классы действительно есть. В той мере, в которой живые существа содержат в себе коммуникацию, в той мере, в которой они "организованы", внутри них должно иметься нечто, имеющее природу сообщения. То есть должны иметься события, перемещающиеся внутри одного живого существа или между одним живым существом и другими. А в мире коммуникации обязательно должны быть категории, классы или подобные им средства. Однако эти средства не имеют аналогии с физическими причинами, с помощью которых материалист объясняет события. В добиологическом мире нет ни сообщений, ни классов.



Материализм -- это набор описательных (дескриптивных) утверждений, отсылающих к миру, в котором описательных утверждений не существует. Его терминология, его синтакс и эпистемология пригодны только для описания подобного мира. Мы не можем использовать язык материализма даже для описания собственной описательной активности.

Что же такое описательное утверждение? Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо заглянуть в научную лабораторию и посмотреть, как ученый создает описательные утверждения. Эта процедура не слишком сложна.

Он изобретает или покупает инструмент, который послужит интерфейсом между его разумом и предположительно материальным миром. Этот инструмент является аналогом и продолжением его органов восприятия. Следовательно, мы можем ожидать, что в используемом инструменте скрыто присутствует природа ментального процесса, природа восприятия. Это самоочевидно в случае микроскопа. Это менее очевидно в случае весов. Если спросить ученого, он вероятно скажет, что весы -- это прибор для измерения веса. И здесь его первая ошибка. Обычные весы-коромысло с точкой опоры в середине штанги и чашками на концах изначально не являются прибором для измерения веса. Они являются прибором для сравнения весов, а это совершенно другое дело. Весы могут стать прибором для измерения веса только в том случае, если один из сравниваемых грузов сам уже имеет известный (или оговорённый) вес. Другими словами, не весы, а последующая надстройка над весами дает ученому возможность говорить об измерении веса.

Когда ученый создает эту надстройку, он отклоняется от природы весов весьма глубоким образом. Он изменяет базовую эпистемологию своего инструмента. Сами по себе весы -- это не инструмент для измерения весов, это инструмент для сравнения сил, прилагаемых грузами к рычагам. Штанга -- это рычаг. Если отрезки штанги по обе стороны точки опоры равны и грузы в чашках уравновешены, можно сказать, что между их весами нет различия. Более точный перевод сообщения весов звучит так: "Пропорциональное отношение весов грузов в чашках равно единице". Я веду к тому, что весы -- это изначально прибор для измерения пропорциональных отношений. И только во вторую очередь это прибор для измерения субстактивной разницы. А это очень разные концепции. Вся эпистемология принимает другую форму в зависимости от того, ищем мы различие в субстрактивном или пропорциональном смысле.

Субстрактивное различие имеет определенные характеристики материального. На языке физики, субстрактивное различие (т.е. арифметическая разница) между двумя весами имеет размерность веса (например, это граммы). Это на одну ступень ближе к материализму, нежели пропорция между двумя весами, которая имеет нулевую размерность.

В этом смысле обычные лабораторные весы, занимающие положение между человеком и неизвестным количеством "материи", содержат в себе весь парадокс границы между ментальным и физическим. С одной стороны, это орган восприятия, чувствительный к нематериальной идее пропорции и контраста. С другой стороны, ученый начинает использовать весы как средство восприятия чего-то, стоящего ближе к материальному, а именно количественной величины с реальной размерностью. В итоге, измерительные весы делают с истиной (не побоимся этого слова) то же, что ученый делает с истиной психологического процесса. Они становятся приспособлением для конструирования науки, игнорирующей истинную природу органов восприятия любого организма, включая и самого ученого.

Одна из целей этой книги -- изгнать некоторые из наиболее нелепых и опасных эпистемологических заблуждений, распространенных в нашей сегодняшней цивилизации. Но это не единственная, и уж совсем не главная цель. Я верю, что если вычистить хотя бы часть ерунды, появится возможность рассмотреть многие вопросы, которые в настоящее время считаются столь же туманными, как и вопрос о "разуме", и потому не входят в круг научного знания.

Например, для серьезных размышлений станет доступна эстетика. Прекрасное и уродливое, буквальное и метафорическое, здравое и безумное, шуточное и серьезное, и, наконец, любовь и ненависть -- всех этих вопросов наука сегодня избегает. Однако через несколько лет, когда раскол между проблемами разума и проблемами материи перестанет быть центральным фактором, определяющим, о чем можно, а о чем нельзя размышлять, эти вещи станут доступны для формальной мысли. В настоящее время большинство из этих вещей попросту недоступны, и ученые, даже антропологи и психиатры, имеют серьезные причины отступить в сторону. Мы с моими коллегами по-прежнему не можем исследовать столь тонкие вопросы. Мы обременены заблуждениями, о которых я упоминал, и, подобно ангелам, должны страшиться вступать в такие области. Но так будет не всегда.

Когда я пишу эти строки, я по-прежнему пребываю между Сциллой прочно укоренившегося материализма с его количественным мышлением, прикладной наукой и "контролируемыми" экспериментами и Харибдой романтической веры в сверхъестественное. Моя задача -- выяснить, есть ли между этими двумя чудовищами абсурда здравое и правомерное место для религии. Если допустить, что ни муть в голове, ни лицемерие не являются для религии необходимыми, то можно ли найти в знании и искусстве основу для утверждения священного, прославляющего единство природы?

Может ли такая религия предложить новый вид единства? И сможет ли она взрастить новое и столь нужное нам смирение?

© Перевод Д. Федотов, Москва, 2012-2014
From:
Anonymous
OpenID
Identity URL: 
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

inthebalanceru: (Default)
inthebalanceru

November 2014

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 08:12 am
Powered by Dreamwidth Studios